Владимир Маяковский

Штатская шрапнель. Поэты на фугасах

   Ах, как я рад! 
   Мы пять лет орали вам, что у искусства есть задачи выше, чем облегчение выбора ликеров по прейскурантам Северянина, или щекотание отходящего ко сну буржуа романами Вербицкой. 
   Извиняюсь - я вам мешал! 
   Конечно, каждому приятно в розовенькой квартирке пудрой Бальмонта надушить дочку, заучить пару стихов Брюсова для гражданского разговора после обеда, иметь жену с подведенными глазами, светящимися грустью Ахматовой, но кому нужен я, неуклюжий, как дредноут, орущий, как ободранный шрапнелью! 
   А теперь, когда каждое тихое семейство братом, мужем или разграбленным домом впутано в какофонию войны, можно над заревом горящих книгохранилищ зажечь проповедь новой красоты. 
   Конечно, война -это только предлог. Наше искусство должно будет жить и тогда, когда по полям, изрытым траншеями, опять прорежется плуг. Каждый цикл идей рожден и крепится своим укладом жизни. Ведь вчерашняя красота держалась за зеленую юбку деревни, а для кого же секрет, что Крезо, Армстронг, Крупп так радостно ломают готические арки только для того, чтоб встало на развалинах тысячеэтажие небоскребов! 
   Какая же разница между тем, что делали, и тем, что должны делать? 
   Ведь о войне писал каждый. Пример: 
   
   Мой дядя самых честных правил, 
   Когда не в шутку занемог, 
   Он уважать себя заставил 
   И лучше выдумать не мог. 
   
   Свистел булат, картечь визжала, 
   Рука бойцов колоть устала, 
   И ядрам пролетать мешала 
   Гора кровавых тел. 
   
   Отбросьте крошечную разницу ритма, и оба четверостишия одинаковы. Покойный размер. Равнодушный подход. Неужели ж между племянничьим чувством и бьющим ощущением сражений нет разницы. Прямо хочется крикнуть: "Бросьте, Александр Сергеевич, войну, это вам не дядя!" 
   Одинаковость эта - результат отношения к поэзии не как к цели, а как к средству, как к вьючному животному для перевозки знания. 
   И все поэты, пишущие сейчас про войну, думают, что достаточно быть в Львове, чтоб стать современным. Достаточно в заученные размеры внести слова "пулемет", "пушка", и вы войдете в историю как бард сегодняшнего дня! 
   Пересмотрел все вышедшие последнее время стихи. Вот: 
   
   Опять родного нам народа 
   Мы стали братьями, и вот 
   Та наша общая свобода, 
   Как феникс, правит свой полет. 
   
   Заря смотрела долгим взглядом, 
   Ее кровавый луч не гас; 
   Наш Петербург стал Петроградом 
   В незабываемый тот час. 
   
   Кипи же, страшная стихия, 
   В войне да выкипит весь яд, - 
   Когда заговорит Россия, 
   То громы неба говорят. 
   
   Вы думаете - это одно стихотворение? Нет. По четыре строчки Брюсова, Бальмонта, Городецкого. Можно такие же строчки, одинаковые, как баранки, набрать из двадцати поэтов. Где же за трафаретом творец? 
   Какая великолепная вещь - война! 
   Всеобъемлющий аршин: сидели старички, ругались на молодую поэзию, не пуская никого к работе, цеплялись за хлебные места толстых журналов, а война их вымерила, и оказалось, что это только живые трупики, терпимые только скопческой психологией поросшего покоем обывателя. 
   Впрочем, мне вас жалко. Хотите - научу? 
   Поэзия, господа, не теплое одеяло, сшитое из пятачковых лоскутьев фельетонной мысли, не пишется потом филолога, выносившего в университете ямбы. 
   Поэзия - ежедневно по-новому любимое слово. Сегодня оно хочет ездить на передке орудия в шляпе из оранжевых перьев пожара! 
   
   [1914] 

Самые популярные произведения: